Его черные глаза блестели злым, мстительным огнем. Он не был похож на человека. Присяжные начинали трепетать всякий раз, как он устремлял на них преисполненный смертельного яда взор. По временам - рассказывали мне - Джефрис вдруг приходит в веселое настроение духа, но этот его смех был еще ужаснее гнева. Он откидывался на спинку кресла и заливался смехом. Смеялся он до тех пор, пока слезы не начинали капать на его опушенную горностаем мантию. В этот первый день расправы было приготовлено к смерти и казнено около ста человек. Я думал, что меня вызовут одним из первых, и так бы оно и случилось, если бы мне не покровительствовал майор Огильви.